Альбом "212 ДНЕЙ В ЖИЗНИ МОЕЙ СЕМЬИ"



  • Я горжусь моим прадедушкой
  • Моя прабабушка
  • Счастья Вам! Мои дорогие правнуки
  • Тынянских Петр Захарович
  • 212 дней сражений за Воронеж
  • Бучнев Олег Игоревич
  • О Поповой Татьяне Николаевне
  • А память бережно хранит…
  • Кондрашов Семен Михайлович
  • Памяти Кириченко Терентия Алексеевича
  • Апалков Алексей Игнатьевич
  • Рассказ нашего прадедушки
  • Оккупация: 212 дней из жизни моей семьи
  • Про войну
  • Иванникова Нина Ивановна
  • Дети войны
  • Память о войне



  • Я горжусь моим прадедушкой

    Мой прапрадедушка по маминой линии Сериков Тихон Васильевич родился в 1913 году в селе Бодеево Давыдовского района Воронежской области. Великая Отечественная война началась внезапно 22 июня 1941 года. А уже 25 июня 1941 года Тихон Васильевич был призван на фронт из Давыдовского районного военного комиссариата. Он служил в рядах Красной Армии в 3 пулемётной роте 315 стрелкового полка 19 стрелковой дивизии рядовым пулемётчиком. Дома у него остались жена Серикова Ульяна Семёновна и сыновья.
    Многим солдатам не суждено было вернуться домой. Среди них был и мой прапрадедушка Сериков Тихон Васильевич. В марте 1943 года он был признан пропавшим без вести.
    Я горжусь, что мой прапрадедушка внёс свой вклад в Победу в Великой Отечественной войне.



    Бессарабова Анна, 1А




    Моя прабабушка

    Моя прабабушка, Смотрова Александра Александровна, родилась в 1928 году в Эртильском районе Воронежской области. В 14 лет её забрали в город Калинин на добычу торфа для военного завода. Работала она там с 1943 по 1945 год. Несколько раз их поезд подрывали, ночевали они на вокзале, попрошайничали. На них завелись вши. Торфяные поля были заминированы, и во время добычи было много подорвано девочек. Из ста человек осталось двадцать. Бабушка имеет награды за труд в годы войны.



    Шатова Софья, 7А




    Счастья Вам! Мои дорогие правнуки

    Паболкова Анна Борисовна родилась 26 мая 1929 года в Воронежской области, Синявском районе, хутор Моховой. В годы Великой Отечественной Войны ей было 12 лет. Таких детей было много, у которых война своровала детство и образование. Когда объявили о войне, весь народ встал на защиту нашей Родины. В первую очередь отправили мужчин на фронт с вещами первой необходимости. Затем женщины, старики и дети начали помогать фронту, кто как мог, выращивали хлеб, работали на предприятиях, рыли окопы, траншеи, заградительные рвы. Одной из таких была и Анна Борисовна.
    Направление, где ей пришлось работать, было очень ответственным и решающим, так как она находилась в районе Курской дуги. Дан был приказ копать противотанковые рвы и траншеи для обороны. Копали два месяца, не прерываясь в четыре смены. Было очень тяжело и трудно. Люди были изможденные и голодные, но они копали.
    В конце 1942 года пришел в деревню немец - это был сущий ад. Зима была холодная, снежная. Немцы прошли по деревне, собрали еду, одежду. Выгоняли женщин и детей чистить дорогу от снега. Мороз, ветер, вьюга охватывали их тела. Люди, окоченевшие от холода и страха, расчищали дорогу. Немец ехал целый месяц без перерыва потоком: танки, машины, мотоциклы, лошади.
    В июле 1943 году началась Курская битва. Битва была страшная. Земля гудела под ногами, воздух пропах порохом. Солдаты наши пали за Родину, за наш Мир целыми полями. Сколько страха и боли пережил тогда русский народ. Наступление немецко-фашистких войск под Курском оказалось плачевным. Мужество и стойкость советских солдат, а также самоотверженный труд при возведении самых мощных из создававшихся когда-либо полевых укреплений остановили врага.

    P.S. Анна Борисовна ушла из жизни в 2016 году. Прожила она 89 лет. Но боль и страх Великой Отечественной войны не зарубцевались в ее душе.

    Костяева Ирина, 8В




    Тынянских Петр Захарович

    Наш прадедушка, Тынянских Петр Захарович,родился 31 января 1917 года в селе Владимировка, Старооскольского района Белгородской области. В 1940 году вместе с семьей переехал в г. Грозный, откуда в 1941 г. был призван в ряды Красной Армии.
    В первый бой вступил на Украине, в с. Шепетовка, летом 1941 г. В 1943 году переведен у г. Воронеж, который был почти полностью разрушен немцами во время 212 дней оккупации. Оставляя город в январе 1943 года, вражеские войска заминировали уцелевшие здания. Петр Захарович принимал участие в разминировании центра города, в частности, магазина "Утюжок". Во время очередного задания подорвался на мине, был тяжело ранен. Проходил лечение в Воронежском госпитале до 1946 года.
    После окончания войны семья вернулась на прежнее место жительства в Белгородскую область. Петр Захарович был награждён за мужество и отвагу орденом Красной Звёзды и орденами Отечественной Войны I и II степеней , кроме этого был удостоен рядом других наград. Все ордена находятся в музее Воинской славы Белгородской области г. Алексеевка.
    Умер 20 июня 1992 года.
    Мы гордимся своим прадедушкой . Он внёс свой большой вклад в дело освобождения родины, воевал проливая кровь, за свою семью, за свою страну.


    Левченко Софья, 9А, Левченко Злата, 2В




    212 дней сражений за Воронеж

    В 2018 году исполняется 432 года официального существования г. Воронежа. За его многовековую историю ярко выделяются 212 дней прошлого века.
    Мои родственники по отцовской и материнской линии хоть и не участвовали в "битве за Воронеж", но внесли посильный вклад в общее дело в борьбе с фашизмом.
    Мой прадед Иванов Василий Прохорович, проживавший в Бобровском районе в д. Семено-Александровка в 1941 году ушел на фронт, попал в плен, бежал, был пойман, а в 1944 году был освобожден советскими войсками.
    Другой прадед Хрусталев Сергей Матвеевич курсантом участвовал в Сталинградской битве, где в 20 лет потерял глаз и в дальнейшем служил в санитарных частях до окончания войны.
    Моя прабабушка Хрусталева Елизавета Федоровна, получив тяжелые ранения от бомбежки фашистскими самолетами, попала на излечение в санитарный поезд. После длительного лечения продолжила службу в санитарном поезде.
    Еще один мой прадед Немальцин Иван Созонович был артиллеристом, а другой прадедушка Звягин Иван Захарович - танкистом. По рассказам, он не однократно горел в подбитых танках. Все они отмечены орденами и медалями, благодарностями.
    И это не все родственники, которые своей самоотверженностью ковали победу. Другие мои бабушки трудились на обеспечении. Были гражданскими. Прабабушка Минакова Дарья Андреевна после войны с Дальнего Востока переехала в Воронеж и работала на процветание нашего дорогого и любимого города.
    Ни я, ни мои родственники, зная о боях за Воронеж, этих страшных 212 днях никогда не забудем день освобождения - 25 января 1943 года. Для Воронежа это священная дата, подаренная нашими героями.




    Хрусталева Олеся, 7А




    Бучнев Олег Игоревич

    Бучнев Олег Игоревич родился 1 августа 1925 года в Воронеже в семье служащих. В 1931 году пошел в первый класс школы № 49, потом в школу 359 (сейчас это школа №9 по улице К.Маркса, г. Воронеж). В четвертом классе пошел заниматься в детскую техническую станцию (ДТС). Находилась станция на улице Никитинской. Он начал заниматься в радиокружке. Там обучали азбуке Морзе, учились работать в эфире, только телеграфом. В радиокружке Олег Игоревич занимался до окончания школы. В 1939 году поступил учится в Ремесленное училище № 10 при заводе «Электросигнал» по специальности "токарь" и обучался там до осени 1941 года. Война застала его в Воронеже. По окончании училища он был направлен на завод «Коминтерна», где в это время начался выпуск «Катюш». На Коминтерне проработал до начала 1942 года. В декабре 1942 был призван в ряды Красной Армии и направлен в действующую часть 3-й Гвардейский кавалерийский корпус, 32-й Гвардейской кавалерийской дивизии. Был на должности командира радиовзвода, в воинском звании – лейтенант.


    Пономарева София, 3Б




    О Поповой Татьяне Николаевне

    Война - самое страшное зло, которое уничтожает все живое на Земле. Тем, кто выжил в ней, есть что поведать следующим поколениям.
    Наша история посвящается Поповой Татьяне Николаевне, родившейся в городе Воронеже 27 марта 1927 года. О ней нам расскажет ее дочь - наш педагог - Артемова Наталья Владимировна.
    Татьяне Николаевне было 14 лет, когда началась Великая Отечественная война. В начале войны ее одноклассники поехали в колхоз. В автобус попал снаряд, и выжили из всего класса мама Натальи Владимировны и ее одноклассник - Валя Шепелёв (они остались в Воронеже). Татьяна видела, как разбомбили дворец пионеров, в котором она занималась много лет в кружке рисования. Она заняла 3 место во Всероссийском конкурсе рисунков (работа была иллюстрацией к стихотворению "Бородино"), но из-за начавшейся войны так грамоту и не получила.
    Мама Татьяны Николаевны жила в переулке Больничном, это напротив 4 роддома. Во времена бомбежек новорожденных клали в плетеные корзинки, и подростки (такие, как Татьяна) спускали детишек в бомбоубежище.
    Татьяна Николаевна навсегда запомнила, как она вместе со своими родителями уходила из города. Люди бежали, в чем были, не успев взять с собой ничего: немцы уже входили в Воронеж. Ее дедушка, Митрофан Александрович Попов, пережил в своем старом доме Гражданскую войну и эвакуироваться со всей семьей отказался. Татьяна терзалась, что они оставили старика одного.
    Большое количество народу уходило из города через реку Воронеж и большой заливной луг. Рядом с Татьяной шли молодые ребята - офицеры. Немецкие самолеты летели низко-низко, началась бомбежка, и на глазах у девочки снесло голову у молоденького офицера - ее обрызгало его мозгами.
    В эвакуации семья Татьяны Николаевны жила в деревне Таловая Верхнехавского района. Когда наши войска освободили город, Татьяна вернулась первая (она приехала с бойцами на танке). В ее доме жили чужие люди - дедушки не было.
    Воронежцы знали, что немцы сгоняли всех жителей в Песчаный Лог. Внучка отправилась за дедушкой. В Песчаном Логу было очень много людей: они искали родных. Вокруг громадной могилы стояли шесты, на них висели вещи. На одном из них Таня увидела плетеную шляпу и сумочку дедушки. Ей стало плохо.
    Семья очень тяжело перенесла эту потерю. Но жизнь продолжалась, и на освобожденной территории нужно было восстанавливать все, разрушенное войной. Татьяне пришлось много работать. Богатство она не скопила, но стала хорошей матерью и бабушкой. Таких людей было много. Их труд, бескорыстие и надежда на лучшее вернули городу его былую красоту. Мы – потомки того поколения – не должны об этом забывать.

    Миронова Диана, 10Б




    А память бережно хранит…

    Моя семья бережно хранит память о кавалеристе конной армии Пенькове Василии Ивановиче (1916-1941гг), погибшем под Землянском в Воронежской области, и Пеньковой Анне Федоровне (1912 – 1975), жившей в поселке Курбатово Воронежской области.
    Сохранились воспоминания Пеньковой Анны Федоровны.
    «В посёлок Курбатово пришли немцы, некоторые жители бежали в леса, а мы не ушли»,- вспоминает Анна Фёдоровна. Она осталась с семьёй (со свекровью и дочкой), потому что была на большом сроке беременности, а у свекрови болели ноги. «Немецкие оккупанты пришли в наш дом и выгнали нас жить в землянку, а сами остались жить в доме»,- рассказывала Анна. У неё родился сын 1 ноября 1941г, Михаил Васильевич, и им разрешили переселиться из землянки в курятник (в такой же холодный сарай). Анну сразу же забрали работать на заготовку зерна (заготзерно), она работала там днями и ночами, её не отпускали домой, а её дочь, Тихонова Людмила Михайловна (1932-1996гг) носила к проходной маленького Михаила, чтобы Анна Федоровна покормила его грудью.
    Через посёлок Курбатово проходит железная дорога на Курск, Киев и т.д. В то время по этой дороге шли поезда с пленными и боеприпасами оккупантов. Так как русские войска хотели выгнать немцев из посёлка, они начали бомбить с самолётов по Курбатово. Но вместе с оккупантами погибали и мирные жители, и пленные. « Было очень страшно,- рассказывала Анна,- раненые люди пытались ползти в леса, поля, чтобы спастись, но их добивали немцы, крики обгоревших повсюду, выстрелы, пожары, стоны умирающих людей». Людмила Михайловна тогда, во время бомбежки, бежала к маме, в руках у неё был брат Михаил. «Я упала в яму на мосту, из-за дикого волнения даже не почувствовала боли, смотрю на Мишу, он весь в грязи, плачет, - рассказывала Людмила, - из-за удара у Михаила стала болеть спина, оказалось искривление позвоночника, он постоянно плакал из-за травмы, поэтому немцы хотели его убить и говорили: « Матка, надо пух-пух». Но всё обошлось, мама слезами упросила, чтоб его не убивали». В Курбатово пришли советские войска под командованием маршала Советского Союза(1943), четырежды Героя Советского Союза, кавалера двух орденов «Победа», множества других советских и иностранных орденов и медалей, Георгия Константиновича Жукова, выгнали из всего посёлка оккупантов. «Великий советский полководец находился в нашем доме со своими солдатами, мама готовила для них еду, я сидела у Жукова на руках, а он меня жалел, ещё ночевали у нас»,- вспоминала Людмила. Анна Фёдоровна говорила: «когда они уходили, оставили гостинцы, сахар и банку тушёнки»

    Хатунцева Софья, 11Б




    Кондрашов Семен Михайлович

    К сожалению, никого из моих родственников, воевавших в годы Великой Отечественной Войны не осталось в живых, но память о них навсегда останется в нашей семье. О моем прадеде мне рассказал дедушка Кондрашов Михаил Семенович.
    Мой прадед Кондрашов Семен Михайлович (1912-2000) родился в Воронежской области с. Вострянка. Закончил Московскую сельскохозяйственную академию по специальности «агроном». На войну его призвали в 1941году в звании старшего сержанта. Он рассказывал: «До 1943 года не хватало вооружения и обмундирования. Большинство солдат были обуты в ботинки с обмотками и в фуфайки. С 1943 года ввели погоны. Мне неоднократно приходилось ходить на территорию противника. Наши войска в большинстве случаев располагались в таком порядке: 1-я линия обороны штрафники (штрафбат), затем - пехота, потом - заградотряды с пулеметами, следом - артиллерия. И аэродромы находились в тылу. Оружия не хватало, а трофейное использовать было строго запрещено.
    Страшные воспоминания оставила Курская дуга бой был с большими потерями с обеих сторон. Во время боя все смешалось дым был черным закрывал поле боя, горел металл. В небе сверкали снаряды выпускаемые нашими «Катюшами». Горела земля. Так как была плохая видимость, то самолеты иногда сбрасывали бомбы на свои войска (как наши, так и немецкие). После завершения битвы стратегическая инициатива окончательно перешла на сторону Красной Армии, которая продолжала освобождать страну от немецких захватчиков.
    Остался жив, потому что привалило тяжело раненного землей и бревнами наблюдательного корректировочного пункта. После госпиталя, так как части полностью были разбиты, всех оставшихся в живых отправили на переформирование (опять в разведку)».
    Участвовал еще в одной крупной операции - взятие Киева. Был ранен. Награжден медалью «За взятие Киева», как и за другие сражения.
    Участвовал во взятии Чехословакии, был награжден и тяжело ранен. Пролежал в госпитале до окончания войны. Прадед говорил: «В Великой Отечественной войне участвовали все национальности и не было национального разделения; все были дружными братьями, все одинаково переносили потери и трудности. Друг друга поддерживали и всем делились поровну».
    О войне прадед рассказывать не любил, говорил, что лучше о ней не знать, и чтоб никогда не воевали. Война унесла миллионы жизней, оставила миллионы инвалидов и принесла сколько горя.
    Умер Семен Михайлович 19.03.2000 года, боевые ранения давали о себе знать до конца жизни.

    Плутахин Кирилл, 4Б




    Памяти Кириченко Терентия Алексеевича

    Война, как много жизней ты унесла. Конечно же, она коснулась и нашей семьи. В октябре 1941 года был призван на фронт из Аннинского военного комиссариата Воронежской области мой прапрадедушка Кириченко Терентий Алексеевич, 1899 года рождения. Это был его долг, долг перед Родиной, перед родителями, двумя сыновьями и женой.
    Единственное, что осталось у нас на долгую память о нем, только его фронтовое письмо, которое он писал своей жене. Старая, желтая бумага упорно заворачивается по сгибам, продавленным больше семидесяти лет назад. Выцвели синие чернила, поблекла типографская краска. Письмо было написано 20 сентября 1943 года. Война разлучила семью. Вся надежда была на почту, которая помогала найти близких – в тылу и на фронте. Мой прапрадедушка Терентий Алексеевич Кириченко в письме обращается к своей жене и сыну: «Привет, милая Груша и Толечка. Целую тысячу раз, миленькая Груша. Я Вам уже писал, что получил от Вас три письма – это был день для меня великой радости…» Читать эти строки сложно – комок застревает в горле, а на глаза наворачиваются слезы. В каждой строчке можно прочитать, как же сильно он любит свою жену и своих родных, как скучает и хочет их всех обнять, но ни в одном слове нельзя почувствовать как ему трудно и тяжело на фронте. Письма с фронтов Великой Отечественной войны – документы огромной силы. В пропахших порохом строках – дыхание войны, грубость суровых окопных будней, нежность солдатского сердца, вера в Победу…
    Это письмо было последнее. В декабре 1943 года Терентий Кириченко был признан пропавшим без вести. Ему, как и миллионам советских солдат, воевавших за спокойствие и счастливую жизнь родных, оставшихся в тылу, не суждено было обнять повзрослевших детей, понянчить внуков и увидеть правнуков.

    Солнцев Михаил, 3В




    Апалков Алексей Игнатьевич

    Мой прадедушка Апалков Алексей Игнатьевич (1921-1989) - участник Великой Отечественной войны. Жил в селе Каразеево Богучарского района Воронежской области. Поступил в армию в октябре 1942 года.
    В период оккупации г. Воронежа с1942 по1943 год дедушка находился на Сталинградском фронте, затем был переброшен с марта 1943 по июль 1943 на Воронежский фронт по освобождению г Воронежа . В августе был ранен в голову. Была сильная контузия и потеря слуха, на что военврач сказал: «Кто ж так за тебя молится, Апалков? Чуть-чуть ниже пройди осколок, и тебя бы не было» . Месяц был на излечении.
    В период оккупации его родные: мама ,отец, две сестры и младший брат находились на оккупированной территории в селе Каразеево. Жили очень плохо. В землянках – сырость, голод, холод.
    В своих домах жить не разрешали фашисты. Да и сами прятались за спины беззащитных людей - детей, стариков, женщин; старались находиться в землянках.
    Местность находилась на возвышенности, на открытой местности, и хорошо просматривалась, поэтому в любой момент могла попасть под обстрел артиллерии. При первом наступлении наших войск, фашисты сбежали, оставив итальянцев и других своих союзников. Чувствуя неминуемое поражение, жестокости и силы не применяли, больше мародерствовали, ходили выпрашивая: «яйки, млеко».
    Апалкова Мария Васильевна - наша прабабушка - также находилась в этом селе. Выживали, как могли. Чтобы выжить, приходилось много работать. При этом не хватало одежды, обуви, продуктов, хлеба. Село освободили, но людей ждали большие испытания. Апалкова М. В. по разнарядке была направлена на восстановление г. Воронежа. И через некоторое время была направлена на заготовку торфа. Встретила Победу 1945 году в своем селе. Апалков А. И. вернулся на Родину в мае 1946 году. Награжден орденами и медалями. Вот так пришла Победа.

    Своеволина Софья, 3В




    Рассказ нашего прадедушки

    В рамках поискового проекта «212 дней в жизни моей семьи» мы хотим рассказать об одном из своих прадедушек – Сачкове Петре Кондратьевиче. Его уже нет в живых, но память о нем навсегда останется в наших сердцах, его рассказы услышат наши дети и внуки. В нашей семье сохранились отдельные документы и награды военного времени, статьи из газет о подвигах нашего прадедушки. Мы гордимся им и в память о нем хотим поделиться его воспоминаниями о страшных днях войны…
    Рассказ нашего прадедушки:
    «В июле 1942 года развернулись жаркие бои в районе Задонского шоссе.
    Немцы пытались сбить нашу оборону и двинуться в сторону Ельца.
    Село Подгорное несколько раз переходило из рук в руки. После артиллерийского налёта при поддержке танков наша рота с кри¬ком «Ура!» ворвалась в первую траншею немцев. Завязался рукопашный бой.
    Немцы не выдержали и начали отходить в сторону леса, оста¬вив в траншее убитых и раненых.
    Последовала команда «Вперёд!», и мы начали преследовать отступающего противника, ведя огонь на ходу, оставив позади зах-ваченную траншею.
    Вдруг из-за рощи примерно рота немецких автоматчиков развер-нулась в цепь и, ведя ураганный автоматный огонь, пошла в контратаку.
    Наша цепь залегла, бойцы открыли ответный прицельный огонь из всех-видов стрелкового оружия.
    Немцы тоже залегли, но не все. На правом фланге, где огонь с нашей стороны был слабее, немцы продолжали продвигаться вперёд.
    Создалась угроза отрезать нашу группу и окружить. Коман¬дир взвода подал команду: по одному — по два человека отходить в траншею.
    Прикрываясь огнем товарищей, нам удалось без больших потерь возвратиться в только что отбитую у немцев траншею.
    Спустившись в окоп, я начал приспосабливаться к ведению огня. В траншее были трупы убитых немцев и наших бойцов. Один из них, немец, оказался рядом со мной. Смотрю, а он поворачивает голову и смотрит на меня. Оказывается, он притворился уби¬тым и остался в траншее.
    По телосложению и росту он был меньше меня, причём я стоял, а он лежал, мой автомат был на изготовке. Преимущество моё было над ним.
    Я наступил на него ногой, нацелился автоматом. Он что-то заговорил, поднял руки над головой и стал подниматься на колени.
    Вместе с командиром отделения мы связали ему сзади руки, забрали его автомат, сумку и доложили командиру взвода. Контратака немцев была отбита.
    Мне пришлось сопровождать захваченного немца в тыл под огнем противника. Я передал этого немца начальнику штаба полка. Так я захватил «языка», который сообщил нужные и важные сведе¬ния нашему командованию. А меня представили к награде».



    Сачкова Анастасия, 7Г, Сачкова Анна, 1А




    Оккупация: 212 дней из жизни моей семьи

    Случилось так, что мои прадедушка и прабабушка жили во время оккупации на воронежской земле. Леонид Кириллович – в городе, а Зинаида Ивановна – в селе Битюг Матрёновка Эртильского района. Когда в 1942-м году сюда пришли немцы и их прислужники – венгры, румыны, итальянцы, они были совсем еще детьми.
    Много родственников прабабушки бежало из мест, где жили, потому что оставаться там, куда пришли оккупанты, было очень опасно – они грабили и убивали мирных жителей. И семья Зинаиды Ивановны приняла всех.
    В их маленьком сельском домике жили почти 20 человек. Чтобы прокормить себя и детей, все работали в поле. Было холодно и голодно. Но они всё равно радовались, потому что выжили, а нацистов остановила Советская Армия, и до их села они не добрались.
    Но горе всё-таки случилось. Погиб папа прабабушки, который бился с врагом на фронте.
    Судьба прадедушки оказалась более тяжелой. Он чудом избежал смерти. Колонну беженцев с Украины, в которой шел и 14-летний Лёня с мамой, захватили гитлеровцы и переправили в Воронеж. Здесь их поселили в холодных бараках – длинных одноэтажных домах, детей и родителей разделили. Всех заставили работать: рыть для нацистов окопы, строить укрепления.
    Труд был очень тяжелым, кормили плохо. Однажды попытался сбежать мальчик, но немцы его поймали. Всех детей построили и у них на глазах повесили парнишку. А за то, что никто из ребят не предал его, не рассказал врагу, что он задумал убежать, нацисты решили всех их расстрелять.
    Спасла прадедушку его мама. Дело в том, что она родилась в Польше, хорошо знала несколько языков, в том числе и немецкий. Увидев, что происходит, она подбежала к офицеру, командовавшему расстрелом детей, и на немецком языке умоляла отпустить её сына. Лёню отпустили. Но остальных детей нацисты убили при нём.
    А познакомились и поженились прабабушка Зина и прадедушка Лёня после того, как нацистов прогнала Советская Армия. Вместе они прожили долгую и счастливую жизнь.





    Поляков Александр, 2В




    Про войну

    Наша бабушка, Раиса Петровна Добрина, родилась в Белгородской области, в хуторе Коммуна Корочанском районе 15 октября 1930 года. Она жила с мамой Елизаветой, папой Петром старшим братом Дмитрием и двумя младшими сестрами. Жили хорошо, в достатке. Елизавета была замечательной портнихой и обшивала три деревни - от рубах до шубы, и ее старинная машинка «Зингер» до сих пор хранится у нас дома и прекрасно шьет!
    Петр был отличным скорняком, шил разную обувь – и летнюю, и зимнюю, валял валенки шил шапки и тулупы из овчины. У них было много надворных построек и всякой домашней скотины: овцы, кони, коровы, быки, свиньи и куры. Раиса помогала родителям по хозяйству с утра, потом за 2 километра от деревни шла в школу и вела маленькую сестру. Школа была в большом доме, где за одним столом усаживали всех детей. Урок начинался как в обычной школе, но предметы школьные были не такие, как сейчас. Вместо чернил писали свекольным соком на газетах между строк, тетради тяжело было достать. До города далеко, и некому было ездить. Из предметов преподавали письмо, арифметику и сельское хозяйство. Девочек учили шить и вышивать, мальчиков - мастерить и строить. Когда началась война, в школе стали преподавать немецкий язык и военную подготовку.
    Устав о создании колхоза еще не дошел до этой маленькой деревушки, и в деревне было начато создание Товарищества по совместной обработке земли, где скот и земля оставались в собственности у крестьян, но были общие земли. Тогда еще не знали, что делать и как помочь бедным семьям: большинство людей были неграмотными и не умели даже читать, поэтому старостой выбрали отца Раисы-Петра. Он знал, как ухаживать и разводить скот, знал о земле и где купить семена и саженцы. У них была группа мужчин, защищавших деревню от диких зверей, кочевников,. Они поддерживали порядок в деревне (не помню, как они назывались на их говоре). В товарищество от каждой семьи был взят скот и произведен обмен на технику (комбайн и трактор). Петр выделил в товарищество двух коней для посева семян на поля.
    Весть о войне донеслась очень быстро. В деревне сформировали партизанский отряд. Раисе тогда должно было исполниться 12 лет, а ее брату Дмитрию было уже 17. И, конечно же, он вступил в партизанский отряд. Петр обдумывал, как они могут себя защитить и с общиной собирали советы, на которых принимали решения. В общине знали, что немцы хорошо вооружены и у них были техника и танки. Вечерами Дмитрий и другие парни уходили в лес, подносили еду тем, кто сменял их утром, рыли окопы . От реки рыли канавы, которые заполнялись речной водой. Готовились задержать врага. Средств для обороны и оружия в деревне не было. Ездили в город за горючими материалами и собирали самопальные устройства для поджига.
    В июле 1942 в деревню пришли фашистские захватчики. Часть фашистов удалось уничтожить в лесу в ловушках, в реке. Те, кто дошли до деревни, грабили дома, насиловали женщин, набивали людьми сараи, обливали бензином и сжигали заживо! Ужас и страх охватил деревню! Люди понимали, что их ждет голод и смерть. Немецкие офицеры обещали жизнь и еду, если жители будут помогать в уничтожении партизан и предоставлении сведений о городе. Немцы ждали подкрепления: танки, пушки и другую военную технику. И им нужна была деревня как перевалочный пункт.
    Петр понимал, что немцам надо есть. В деревне нашлись люди, которые хотели жить , поэтому и стали сотрудничать с немцами. Петр подслушал их разговоры. (Легко было понять, когда говорили о еде. «Курки-это куры», «Яйки-это яйца», «швайн» - все знали, что это свинья»… Да и жителей деревни называли «Руссиш Швайн»). Он понял, что утром немцы пойдут разорять дома и отбирать еду. Петр предупредил дома, чтобы перерезали весь скот, посолили мясо и закопали в бочках, чтоб зерно и всю еду тоже закапывали. Жители поверили Петру и всю ночь пытались спасти свою семью от голода и делали, как посоветовал Петр. Утром Петра схватили немцы. Привели в дом, где жили, но почему-то держали там. Немцы, видимо, пытались выпытать у Петра информацию о партизанах и пропажах в деревне.
    В то время Дмитрий и партизаны вели свою тайную войну - по одиночке уничтожали немецких разведчиков. Находили в лесу оставленные немцами пустые канистры, пробирались в деревню и воровали у немцев гранаты. Пользоваться никто не умел еще, потому что в школе не учили и на войне не были. Ребятишки молодые! Дмитрий выдернул чеку и смотрел, как шипит граната. Пока догадались, что нужно бросить, граната разорвалась почти в руке. Большая часть осколков досталась товарищу Дмитрия, и он погиб на месте. У Дмитрия сильно была повреждена рука до локтя. Раненый , он пробрался домой к матери и все рассказал о происшедшем с ним и другими партизанами и узнал, что отца держат немцы у себя в доме. Мать Елизавета обработала руку, но без помощи врачей руку не спасти. Осень была теплая, бинтов и лекарств не было, мухи отложили в руке личинки и завелись опарыши. Начиналась гангрена. Пока Петра держали в доме, его охранял старый немец, который вечерами плакал, глядя на фотографию семьи, и потом играл на губной гармошке колыбельную для сына.
    - Что за мелодию играешь ты? - спросил его Петр
    - Эту песню пела моя жена маленькому сыну.
    И старый немец рассказал, как их всех без согласия призвали на захват русской земли, что против воли шли люди в страхе воевать за «своего» Гитлера, что брошены дома и семьи на произвол, а кто не шел – у тех расстреливали всю семью. Гитлер верил в свастику солнца, не понимая, что мало того, что свастика нарисована в обратном направлении, но и не понимал, что захваченные земли надо оставлять под присмотром, что известно со времен Чингиз-Хана, но и не подумал о том, что русских гораздо больше! Утром Петра вывели на расстрел и при всей деревни убили на глазах его семьи за предательство и отказ в помощи. Даже не дали похоронить.
    После расстрела мужа Елизавета очень переживала за сына, рука которого гнила и страдала. К тому же Елизавета была беременна. Она наказала Раисе присматривать за сестрами, а сама погрузила сына в телегу и повезла в город к врачам. На выезде из деревни их задержал немецкий патруль. Елизавету и раненого сына привезли в тот дом, где держали Петра и начали выспрашивать , как Дмитрий повредил руку. Сначала агрессивно дергали, думая, что Дмитрий - партизан и ранен немцами. Елизавета всячески отговаривала, что это не так, что нашел в лесу гранату и не знал, что это, а когда начала шипеть и вонять, было поздно и граната разорвалась, что в лес за хворостом ходил для печи. Немцы поверили в рассказ Елизаветы и не стали пытать сына выдать остальных партизан. Ротный медик сказал, что попробует помочь спасти мальчика, так как до города она его не довезет. Рану обработали эфиром и удалили опарышей, начали колоть антибиотики, но не помогало. Отрезали руку Дмитрию по плечо, но и это не помогло. Сепсис быстро распространился по организму, и Дмитрий умер от заражения.
    Немцы продолжали издеваться над селянами, грабили, сжигали в домах семьи.
    К концу осени 1942 года немцам пришло подкрепление: танки, БТР, мотопехота, машины с припасами, пушки. Голодные партизаны находили в себе силы для борьбы и уничтожения вражеской техники. Из партизан никто не вернулся живым.
    Люди деревни разбегались в страхе, их давили танками, под гусеницы кидали годовалых детишек, и хруст костей и запах горелого мяса сводил с ума. Елизавета с детьми часто пряталась под полом. Наконец-то немцы оставили деревню, забрав с собой часть скота и уничтожив бензином поля. Спустя несколько месяцев после похорон Елизавета родила еще одну дочь. И жили теперь они впятером: мать и 4 дочки. Раиса была самая старшая и, как могла, помогала. Ходила в поле за лебедой, чтобы мать напекла лепешек, раскапывала соленое мясо, спрятанное отцом Петром, в ту злополучную ночь, когда его схватили, и ели это мясо с лепешками. В начале мая 1943 деревню начали восстанавливать. В лесу нашли испорченную немецкую технику и обгоревших солдат. Нашли погибших партизан и схоронили их. Стали доходить новости из города, что Сталинград выстоял и взяли пленных. Слезная радость охватила сердца поселян! В феврале освободили город Карачу наши Воронежские войска!!!
    Отравленная земля долго не могла плодоносить, есть было нечего. Город Карача мог обеспечить семьи только работающих. Елизавета решается отправить старшую дочь Раису на трудодни в Сибирь, чтобы прокормить трех маленьких дочерей. За 1 работника выдавали 1 чашку супа на семью в сутки! И Раиса уехала в Сибирь. Одежды теплой у нее не было и обуви. За несколько месяцев она отморозила себе ноги и заболела цингой. Ослабленную и больную ее отправили обратно домой. Да и что взять с ребенка 16 лет!
    Пока добиралась поездами – потеряла паспорт, который был заплетен в косу, и заболела педикулезом. Без документов Раису высадили в Воронеже, где ее подобрала на вокзале женщина и вылечила. Потом взяла на работу. Так и осталась в Воронеже. В то время ее сестрам было 12 лет, 8 лет и 4 года.
    Елизавета думала, что дочь погибла в Сибири, но, увидев дочь в дверях дома, расплакалась от счастья и рассказала, как они жили: как восстанавливали поля, как приходилось из травленного зерна делать муку и печь хлеб, как не было соли и спасением были соляные валуны на полях, раскиданные для коров. Раиса рассказала маме о том, как она попала в Воронеж, как болела и лишилась зубов и что ей помогла женщина, когда нашла ее без сознания на вокзале.
    Раиса вернулась в Воронеж, работала, жила в общежитии и каждый месяц отправляла посылки маме и сестренкам, заработала на билеты и забрала маму и сестер в Воронеж. Помогла им обустроиться и вышла замуж. У нее родилось трое детей: два сына и дочь Екатерина. Потом у Екатерины родился сын, Максим Корчагин, который сейчас учится в МБОУ СОШ с УИОП № 13 в 1 классе «Б».

    Корчагина Екатерина Николаевна




    Иванникова Нина Ивановна

    Иванникова (Парфёнова) Нина Ивановна родилась 19 сентября 1936 года в Ямном. О своем военном детстве рассказывает сама: «Летом 1941 года мне было 5 лет. В 1942 году немцы заняли Семилуки, Гвоздёвку, Подгорное и другие окрестные сёла по правому берегу Дона. А с левой стороны расположено село Ямное. Оно оказалось на передовом рубеже, потому что между занятыми немцами сёлами и Ямным всего 3 км. Там проходил огневой рубеж. Передвижение войск с обеих сторон было видно невооруженным глазом, т. к. сёла расположены на возвышенности. Село Ямное постоянно подвергалось обстрелам с немецкой стороны. Очень часто проходили воздушные бои. Рёв боевых самолётов навсегда врезался в мою память. В одном из таких боёв был сбит русский самолет, который упал на жилой дом. К счастью, жители дома не пострадали, т. к. скрывались от бомбёжки в погребе. Раненых среди солдат и мирного населения было очень много. Я и сама была свидетелем одного такого случая: во время очередного воздушного боя погибла женщина, на руках которой был грудной ребёнок. А однажды осколком в шею смертельно ранило девушку лет пятнадцати. Неподалёку от неё сидел глухой старик, которого осколок не задел. Много погибало животных и крупного рогатого скота.
    Осенью 1942 года нас эвакуировали. Сначала вывезли в ближайший лес, а потом - в село Беляево Рамонского района. Было очень страшно, когда нас везли. Позже в 1943 году наши войска разгромили немцев и освободили Воронеж. Мы наконец-то вернулись в Ямное. Картина перед нами предстала страшная: дома были частично или полностью сожжены, разрушены, не было крыш, дверей, окон. Люди питались тем, что смогли найти в земле. Многие дети и старики умирали от голода. В лес ходить боялись - после боёв он был заминирован. Нередко люди и животные подрывались на послевоенных минах. Пришла весна, и люди начали питаться травой, чтобы хоть как-то выжить: куга, которая росла на болоте, цветки клевера, пекли лепешки из лебеды. Население сильно голодало. В конце лета собрали урожай, и голод немного отступил. Люди, у которых были лишняя одежда или отрезы ткани, ездили на Украину на станцию Бахмач и меняли товар на соль и муку. Пахали землю на коровах и быках, лошадей не было. Хороший урожай собрали только в 1946 году. Люди наконец-то были сыты. Осенью 1944 года я пошла в первый класс. В школе было холодно, топить было нечем, сидели в верхней одежде на уроках. Учебник был один на два села - Ямное и Подклетное. Тетрадей и чернил тоже не было. Писали, на чём могли. Вместо чернил оттапливали шелуху от подсолнечника и этим писали. У меня была одна тетрадь, которую я оставила на ночь на столе. Утром я её не обнаружила, её утащили и съели мыши. Мой папа воевал на Ленинградском фронте и был дважды ранен. Воевали и два моих дяди, которые не вернулись. Один погиб под Ленинградом, другой - в Белоруссии».

    Иванников Александр, 1Г




    Дети войны

    Сколько бы лет ни прошло, воспоминания о войне будут трогать до слёз души взрослых и детей и оставаться той связующей разные поколения ниточкой.
    Когда началась Великая Отечественная война, моей маме Шершовой (Крысановой) Таисии Андреевне было 5 лет (родилась 18 октября 1936). Семья (мать, отец и 4 детей) проживала в селе Софино Новоусманского района Воронежской области. В первые дни войны её отца, Крысанова Андрея Семеновича, 1909 года рождения, забрали на фронт. Уже в октябре 1941 года пришло известие - «пропал без вести». Где пришлось воевать моему деду, никто не знает. Поиск информации о без вести пропавших ничего не дал. Вся забота о детях легла на мать - Крысанову Любовь Федоровну.
    Замечу, что отец Любови Федоровны Крысановой, Федор Коньков, еще задолго до войны переехал в Воронеж, жил с младшей дочерью на Пушкарской улице. Работал плотником. Вернулся в родную деревню за несколько дней до эвакуации.
    Осенью 1942 года семью в числе первых эвакуировали в Вернюю Хаву Воронежской области. Эвакуировали сначала семьи тех, у кого мужья, сыновья и братья были на фронте, и тех, у кого - маленькие дети. Подъехала полуторка, погрузили детей, взрослые погрузились самостоятельно. Всё необходимое поместилось в сундуке. По прибытии на станцию Верхняя Хава долго ждали, пока командир, ответственный за расселение, отведет их на квартиру. Любовь Федоровну с ее детьми поселили к женщине, у которой был сын. Мама рассказывает, что взрослые работали в колхозе, дети были дома. С хозяйским мальчишкой не подружились, часто дрались. Так продолжалось до освобождения Воронежа от фашистов. Но Воронеж освободили в январе, а вернуться домой разрешили только в самом начале весны, когда уже появились первые проталинки. Назад возвращались самостоятельно. Мама хорошо помнит, что им дали большие салазки, на которые поставили сундук. В сундук посадили детей и пешком пошли из Верхней Хавы в свою деревню.
    Когда вернулись домой, то застали печальное зрелище. Дома были разграблены. Выбиты стекла. Сняты рамы и двери. Какое-то время, пока восстанавливали дома, пришлось жить у тетки Анны Федоровны: ее дом был занят под госпиталь, поэтому и не пострадал.
    Как и многим в то время, жилось нелегко. Скотины не было.
    Собирали колоски на полях, рвали чесночные стручья. О куклах и мечтать не могли.
    Младшая сестра все время хотела есть.
    Ярким воспоминанием послевоенного детства остались пленные мадьяры. Их держали в двух километрах от села. А через село водили на работу. Дети замирали возле окон, когда проходили мадьяры. Иногда они просили обменять на продукты мыло. Или же копали под посадку картошки огороды. Пришла Победа. Стали возвращаться с фронта односельчане. Конечно, хотелось узнать об отце. Но рассказы были скудные, кроме того, что призвали и повезли якобы в брянские леса.
    Детские годы моей мамы омрачены войной. Таких, как она, называют «детьми войны». Дети войны – это граждане, родившиеся в период с 1930 г. (в некоторых регионах с 1924 г.) по 1945 г. на территории Советского Союза. Но проект «О детях войны» до сих пор не принят на федеральном уровне.

    Золототрубова С.В., зам. директора по ВР




    Память о войне

    Родители моей бабушки по материнской линии построили дом в п. Высокое (ныне пос. Нижнедевицк Нижнедевицкого района Воронежской области). Родители маминого отца жили на хуторе Редкодуб (сегодня там нет ни одного дома), и хотя этот населенный пункт относился уже к Курской области, расстояние между домами родственников составляло всего-то километров пять. Я не раз в своей жизни преодолевала этот путь пешком. О трагических событиях Великой Отечественной войны я знаю по рассказам бабушек, дедушек. Тетя и мама также рассказывали истории, услышанные от их бабушек.
    С приходом войны оба моих прадедушки по материнской линии были призваны в ряды Красной Армии.
    Доподлинно известно, что Паболков Андрей Фомич, 1910 г.р., был призван Коминтерновским РВК г. Воронежа (эти данные я нашла в базе «Мемориал»). Как получилось, что он был призван в Воронеже, когда проживал с супругой и детьми на х. Редкодуб, точно неизвестно. Уже в 1942 году он пропал без вести, его имя есть в Книге Памяти Воронежской области.
    Второй прадед – Елфимов Петр Филиппович. На войне его тяжело контузило, он лежал в госпитале где-то под Воронежем (со слов моей тети, а ей рассказывала её бабушка), вернулся домой. Но несмотря на то что прадед долгое время был еще в здравии, успел понянчить внуков, никто из них сегодня не может толком рассказать о военном прошлом своего деда. Мама говорит, что дед не любил говорить о войне и на расспросы внуков отвечал крайне неохотно: «трудно было», «тяжело», «воевал, как все».
    Пока главы семейств защищали Родину, мои прабабушки оберегали дом и детей. Вскоре пришли немцы.
    Мой дедушка Борис был тогда маленьким, но они с ребятами всячески пытались вредить немцам. После очередной такой «партизанской» вылазки в дверь к моей прабабушке Марии Михайловне постучались немцы. Они вычислили деда по его заметному кроличьему полушубку. Его даже хотели расстрелять, но, к счастью, оставили сорванца в покое, сделав лишь предупреждение.
    По рассказам прабабушки немцы не зверствовали, но в тоже время жестоко карали за укрывание красноармейцев. Так было расстреляно несколько их односельчан.
    В послевоенное время жить приходилось очень тяжело. Прадед вместе с прабабушкой работали на железной дороге. Уходили на целый день, оставляя малолетних детей дома (а лет с четырнадцати и моя бабушка также работала на железной дороге). Бабушка вспоминала, что было очень голодно. Они собирали на полях колоски, за которые их «гоняли», могли засечь до смерти или посадить в тюрьму. Собирали и ели лебеду. Брат моей прабабушки работал в колхозе и однажды наелся жмыха, так ему хотелось кушать. Он чуть не умер от этого. Спасла его половина лепешки, которую его сестра со слезами на глазах выпросила у соседей и по кусочку скормила ему, заставив желудок работать. Бабушка вспоминала, что однажды отцу, Петру Филипповичу, на работе выдали кусочек сливочного масла. Они вместе с сестрой Шурой решили, что если захватят чуть-чуть маслица пальцем и положат в рот, ничего с куском не случится. Решили, сделали. Бабушка – палец, Шура – палец. В итоге, опомнится, не успели, как съели все масло. От матери им потом очень сильно досталось. «Хорошо хоть отец за нас вступился», - рассказывала бабушка. Прадед, по рассказам родственников, был очень добрым и справедливым. Ни на детей, ни на внуков руки никогда не поднял. После войны приютил у себя в доме (а дом-то – комната с печкой, земляные полы и в нем своя семья – пять человек) односельчанку с детьми, так как им негде было жить.
    Напоминанием о тех днях стали патроны и боеприпасы, которые потом, спустя десятилетия, находила детвора, а также предметы немецкого быта.
    Да, что там говорить. Этим летом я сама, обустраивая цветочную клумбу, наткнулась на необычный камешек, как мне показалось сначала. Однако взяв находку в руки и очистив от земли, увидела на маленьком кусочке свастику, фрагмент орла, цифры – 1942, клеймо - корону и надпись - "Bareuther Bavaria". По всей видимости, это маленький фрагмент немецкой посуды, немого свидетеля событий 1942-1943 года на Воронежской земле.

    Капранчикова Г.А.